Швейцария и впредь рассчитывает играть роль посредника, исполнителя миссии добрых услуг. Она продолжает брать на себя задачу представлять интересы тех или иных государств в странах, с которыми прерваны дипломатические отношения. Вместе с тем Швейцария в 1963 г. ввела эмбарго на продажу оружия ЮАР, в 1966 г. она параллельно с санкциями ООН запретила торговлю оружием с тогдашней Родезией и ограничила свой импорт из этой страны.

Как известно, Швейцария выступила с рядом предложений в ходе подготовки Совещания и реализации его решений. Речь, в частности, идет о проведении специального совещания экспертов для рассмотрения вопросов, относящихся к мирному урегулированию споров между государствами, а также об осуществлении некоторых конкретных инициатив. Она поддержала предложения социалистических стран в Белграде о культурном обмене, внесла предложение, касающееся улучшения условий работы журналистов и:.

В 1973 г. впервые в истории советско-швейцарских отношений швейцарский министр, глава департамента экономики Э. Брюггер нанес официальный визит в СССР. Подводя итог качественным изменениям в сфере международных отношений и анализируя их влияние на политику Швейцарии, журнал «Эстеррайхише милитаристе1 цайтшрифт» выделил «обесценение понятия вооруженного нейтралитета и соответствующий рост значения политики нейтралитета», которая, по его мнению, «будет играть все более важную роль» 50.

Длительное время внешняя политика страны была призвана создавать предпосылки для обеспечения нейтрального статуса Швеции в период войны, т. е. формировалась как политический курс, ориентированный на возможность и неизбежность войны и обеспечение интересов страны в этих условиях. Придерживаясь традиционной политики «свободы от союзов», Швеция сумела избежать вовлечения в обе мировые войны, сохранив вооруженный нейтралитет.

Тем не менее в сознании шведов сохранение мира для страны в период двух мировых войн связывалось с политикой «свободы от союзов» в ее традиционном понимании и нейтралитетом, опирающимся на прочную оборону. Это наложило отпечаток и на определение шведским общественным мнением и властями содержания той политики нейтралитета, которая должна проводиться страной в настоящее время. Внешнеполитическая доктрина Швеции понимается также как требование избегать принятия на себя страной в мирный период такого рода обязательств, которые явились бы препятствием для выполнения правил нейтралитета во время войны.

Эта проблема возникает, в частности, при определении отношения Швеции к ряду международных организаций, а также при ее присоединении к международным договорам и соглашениям. Швеция является ныне членом ООН, большинства ее специализированных учреждений, Комитета по разоружению в Женеве, Европейского совета, Северного совета, ОЭСР, ЕАСТ, Международного энергетического агентства (МЭА) и многих других международных организаций.

Участие Швеции в МЭА не исключает вероятности возникновения положений, неприемлемых, с точки зрения многих авторитетных экспертов страны, для политики шведского нейтралитета. По этой причине Швеция при вступлении в агентство сделала оговорку в общей форме, которая позволяет ей отказаться от участия в его работе в том случае, если, окажется под угрозой нейтралитет страны52. Вступление страны в МЭА объясняется необходимостью «защищать вполне реальные национальные интересы» 53, что, видимо, означает в определенных условиях допустимость отхода Швеции от универсальности принципа «свободы от союзов».

Такой подход способен внести известную неопределенность и непредсказуемость в шведскую политику «свободы от союзов», в чем Швеция не заинтересована. Вместе с тем в ряде случаев, когда речь шла о коллективных усилиях с целью устранения угрозы международной безопасности, Швеция выражала готовность пойти на ограничения своей свободы действий и предпринимала акции как государство — член ООН без каких-либо ссылок на нейтралитет.

Одной из основ традиционной политики «свободы от союзов» Швеции продолжает оставаться поддеря^ание доверия окружающего мира к решимости страны сохранить свой нейтралитет и независимость в случае войны и к способности ее защитить свой нейтральный статус вооруженным путем55. Подобной концепции продолжают придерживаться и ныне, несмотря на то что, как справедливо писала известная шведская общественная деятельница и эксперт по вопросам разоружения А.

Подобная трактовка доктрины национальной безопасности оказывает существенное влияние на повседневную внешнеполитическую практику Швеции и несколько ограничивает ее возможности более активно содействовать процессам разрядки. Более того, ориентация на решение проблемы обеспечения национальной безопасности военным путем неизбежно влечет за собой необходимость производства собственных военных материалов и оружия.

Более Уз военных материалов и оборудования для нужд шведской обороны импортируется из-за рубеяш. Нейтральная Швеция осуществляет военно-техническое сотрудничество с такими странами — членами НАТО, как США, Великобритания, ФРГ, Франция, Канада, Бельгия, Нидерланды, Дания, Норвегия. По подсчетам журнала «Веккапс аффэрер», доля американских деталей в новом шведском истребителе ЙАС мотет достигнуть 50 % Несмотря на значительные средства, затрачиваемые Швецией на оборону, это отнюдь не ведет к укреплению ее безопасности и надежности вооруягенного пейтралитета.

В этой связи трудно не согласиться с авторами доклада «Швеция в мире — мысли о будущем», в котором, в частности, говорится: «Строить безопасную Швецию лишь на вооружениях совершенно неразумно. Не только потому, что мы просто-напросто не будем иметь средств вооружить себя против всех возможных угроз, но также и потому, что другие, «превентивные» меры могут оказаться более целесообразными» 59. Дискуссии по вопросу внешней политики страны все в большей мере концентрируются вокруг необходимости отхода от принципа обеспечения безопасности лишь при помощи сильной национальной обороны в пользу усилий, направленных на уменьшение угрозы для Швеции со стороны внешнего мира, на предупреждение возникновения кризисных ситуаций.

Поэтому, справедливо считает он, «логично ставить на передний план любой политики безопасности страны шведскую внешнюю политику, так как предпосылкой обеспечения мира для нее является укрепление безопасности и сотрудничества в Европе»60. Развитие и утверждение политики разрядки в современных международных отношениях — вот то условие, при котором проведение традиционной политики нейтралитета Швеции пе сталкивалось бы со сколько-нибудь серьезными трудностями.

тогдашнего министра иностранных дел страны Э. Ундена к XVI сессии Генеральной Ассамблеи ООН, в котором он призвал государства, не имеющие ядерного оружия, отказаться от его производства, приобретения и хранения. «План Ундена» отразил определенную активизацию усилий нейтральной Швеции в пользу прекращения гонки ядерных вооружений. Особенно отчетливо изменения в содержании политики шведского нейтралитета нашли отражение в позициях, занятых Швецией во время американской агрессии во Вьетнаме.

Альенде в Чили, ее активные акции солидарности на официальном и общественном уровне с чилийскими демократами и др. Швеция содействует переговорам и поиску путей к соглашениям по контролю за вооружениями и разоружению. Она последовательно поддерживает процесс создания системы безопасности и сотрудничества в Европе, участвовала в числе других нейтральных и неприсоединившихся стран в усилиях по достижению взаимоприемлемых договоренностей на Мадридской встрече.

Пальме, пришедшего к власти в результате парламентских выборов 1982 г. В правительственной декларации говорилось, в частности, о решимости проводить активную политику мира, способствовать достижению подлинного разоружения, продолжению политики разрядки. Знаменательно, что тенденции придания именно внешней политике функций основного инструмента обеспечения безопасности проявляются в большей или меньшей мере не только в Финляндии, Австрии, Швейцарии и Швеции, но и в других малых странах Западной Европы.

Как известно, представители Ирландии в порядке очередности эпизодически выполняют председательские функции в сообществе, состоящем исключительно из стран — членов НАТО, и представляют ЕЭС в официальном плане. Обстановка в Ольстере, внешне проявляющаяся как конфликт на религиозной основе между протестантским большинством и католическим меньшинством, оказывает известное воздействие на политику Ирландии, преобладающая часть населения которой относит себя к католикам.

«Неоднократно разъяснялось,— пишут ирландские специалисты-международники М. О'Коркора и Р. Д. Хилл,— что нейтралитет Ирландии основывается на специфических англо-ирландских проблемах. При этом не может быть и речи о политике неприсоединения в отношениях между Востоком и Западом»61. Выступая в 1956 г. в ООН, тогдашний министр иностранных дел страны Л. Косгрейв заявил, что «ирландский вооруженный нейтралитет не означает, что Ирландия нейтральна в конфликтах между «свободным миром» и безбожным Востоком» 62.

В настоящее время это ненормальное положение устранено в результате определенных изменений во внешней политике Ирландии. Они явились следствием хозяйственного развития страны, сдвигов в ее общественном мнении, а также стремления расширить свои экспортно-импортные рынки, в том числе за счет углубления экономического сотрудничества с СССР и другими социалистическими странами. Будучи единственным нейтральным государством ЕЭС, Ирландия стремится рассматривать себя как страну, способную играть специальную роль в снижении напряженности между Востоком и Западом.

сотрудничество между двумя странами развивалось быстрыми темпами. В 1973 г. было подписано торговое соглашение с СССР. В декабре 1976 г. во время визита министра иностранных дел Г, Фитцджеральда в Москву было заключено советско-ирландское соглашение о развитии экономического, промышленного и научно-технического сотрудничества, в рамках которого создана межправительственная смешанная комиссия. Вскоре после установления дипломатических отношений Ирландия и СССР предоставили друг другу режим наибольшего благоприятствования.

Бывший министр иностранных дел Ирландии Ш. Макбрайт высказывал убеждение, что подавляющее большинство ирландского народа «всегда было и доныне остается решительным противником участия в военных пактах». «В наш век,— говорил он,— малые страны могут сыграть свою историческую роль на ином поприще, содействуя переходу от конфронтации к сотрудничеству» 66. Дания, Норвегия и Исландия избрали в послевоенный период доктрины обеспечения безопасности, основывающиеся на участии этих стран в НАТО.

ание такой политики было предназначено для того, чтобы получить возможность постепенно приучить общественное мнение в своих странах к ее расширительной интерпретации и сохранить таким образом возможность шаг за шагом пересматривать ее. Закрепление в договорном порядке «базовой» и «атомной» политики могло бы существенно ограничить возможности правящих кругов Дании и Норвегии произвольно трактовать ее содержание применительно к каждому конкретному случаю.

В состав этих штабов наряду с норвежскими и датскими офицерами входят военные специалисты других стран — членов НАТО, в том числе США, ФРГ и Великобритании. Представители Дании и Норвегии участвуют также в деятельности Еврогруппы НАТО, Комитета ядерной обороны, Группы ядерного планирования и других органов блока. Наличие командных штабов НАТО на территории Дании и Норвегии во многом сводит на нет значение часто подчеркиваемой официальными кругами этих стран подчиненности датских и норвежских вооруженных сил национальному командованию в мирное время и их суверенитета при принятии решения о передаче их под союзное командование блока.

«Базовая» политика Дании и Норвегии, претерпевая постоянную эволюцию в сторону ослабления ограничений, ныне подошла к этапу, который работающий в Лундском университете исследователь Я. Оберг назвал процессом создания «безлюдных» баз, имея в виду существование на территории этих стран военных баз для иностранных вооруженных сил, не имеющих пока постоянного иностранного персонала69. В середине ноября 1981 г.

канадских солдат в район складирования (г. Тромсё) в случае возникновения «кризисной ситуации». В Дании еще в 1960 г. были сооружены и заполнены запасными частями, боеприпасами и горючим склады для западногерманских союзных войск. В начале 1980 г. было подписано дополнительное соглашение между Данией и США, регулирующее обязательства сторон по строительству и финансированию складов, ангаров и других сооружений иа датских базах ВВС для американских союзников70.

Один из норвежских ученых-международников, М. Сэтер, писал, что участие Норвегии в американской политике силы по отношению к Советскому Союзу может привести лишь к усилению нестабильности на севере Европы, снижению роли Норвегии в решении проблемы безопасности в регионе и сокращению пределов самостоятельных норвежских действий в случае кризиса. Пришедшее к власти в Норвегии осенью 1981 г. однопартийное консервативное правительство высказалось за дальнейшее наращивание военного потенциала НАТО и расширение участия своей страны в мероприятиях, направленных на усиление инфраструктуры блока на его северном фланге.

Как показывает практика применения «базовой» политики, основанной на односторонних заявлениях датского и норвежского правительств, возможности внесения существенных коррективов и в «атомную» политику не исключены. После провозглашения этой политики Данией и Норвегией последовали уточнения и разъяснения, как это было и с «базовой» политикой, относительно того, какие действия не находятся в противоречии с ней.

Есть все основания полагать, что причиной нежелания Дании и Норвегии исключить возможность предоставления своей территории в гипотетической «кризисной ситуации» союзникам по НАТО для осуществления ядерного нападения на СССР и другие социалистические страны даже ценой навлечения на себя опасности ответных ядерных ударов является соучастие в агрессивной «стратегии устрашения», используемой блоком НАТО в отношении стран социализма.

Обе страны, как известно, были участниками предварительных консультаций перед началом венских переговоров, ныне имеют на них специальный статус. Казалось бы, у них имеется достаточно возможностей для выдвижения конструктивных инициатив в области разрядки. Однако реализовать эти возможности Дании и Норвегии мешает политика ведущих держав — членов Североатлантического блока и требования с их стороны проявить «солидарность» с военными усилиями США.

В конце 1982 г. датский фолькетинг отказался выделить средства на подготовку осуществления решения о размещении американских ракет в Западной Европе, а осенью 1983 г. обязал правительство предпринять шаги в пользу отказа от такого размещения и высказался за продолжение советско-американских переговоров в Женеве. Следование в фарватере политики США, дальнейшая интеграция норвежских военных приготовлений с общей программой НАТО, растущее прямое военное присутствие США на северном фланге свидетельствуют о проявлении тревожных тенденций во внешней политике Норвегии.

Бывший министр иностранных дел Норвегии К. Фрюдеилюнд, выступая 4 февраля 1980 г. в стортинге, подчеркнул важность продолжения усилий в области контроля за вооружениями, разоружения и разрядки. «В интересах Норвегии,— заявил он,— продолжать укреплять корректные и добрососедские отношения с Советским Союзом... Эта политическая линия отвечает норвежским национальным интересам»75. Несколько отличные от Дании и Норвегии позиции характерны в НАТО для Исландии, не располагающей собственными вооруженными силами.

В нем, в частности, отмечалось: «Важное значение будущего пакта для США состоит в том, что он даст нам право использовать военные базы в Гренландии и Исландии, и в том случае, если это не будет обеспечено, цели военного союза окажутся недостигнутыми» 76. Иными словами, уже на стадии планирования Североатлантического блока речь шла не об обороне Исландии, а о получении права на использование военных баз на ее территории в интересах осуществления военной стратегии США.

Поясняя принятое решение, министр иностранных дел Исландии заявил: «С моей точки зрения, ситуация в мире в настоящее время более серьезная, чем она была в 1951 г. ... и я считаю, что при нынешнем положении дел несвоевременно вести переговоры о высылке оборонительных сил (США. — Л. В.) из Исландии... Это могло бы подвергнуть опасности не только нашу страну, но и в не-меиыпей мере... другие нации, с которыми мы сотрудничаем в НАТО» 79.

Даже заметные сдвиги в Европе в пользу разрядки и оздоровление международного политического климата на континенте в 70-х годах не внесли коррективов в подобного рода аргументацию. Подобное расширительное понимание «кризисной ситуации» в интерпретации НАТО имеет значение не только для Исландии, по и позволяет получить более точное представление о «базовой» и «атомной» политике Дании и Норвегии. Присутствие американских войск в Исландии продолжает оставаться предметом острой внутриполитической борьбы.

Обращают на себя внимание планы строительства неподалеку от Рейкьявика на берегу залива Халгувик новых нефтехранилищ, гавани с причалами и подъездных путей к ним, которые разработаны и финансируются НАТО (60 %) и США (40 %) 80. Суть этих планов состоит в том, чтобы попытаться расширить и закрепить военное присутствие США в Исландии путем сооружения там базы ВМФ. Миф о «советской угрозе» помогает империалистическим кругам Запада удерживать своих малых партнеров в блоке.